Неточные совпадения
— Здесь столько блеска, что глаза разбежались, — сказал он и пошел в беседку. Он улыбнулся жене, как должен улыбнуться муж, встречая жену, с которою он только что виделся, и поздоровался с княгиней и другими знакомыми, воздав каждому должное, то есть пошутив с дамами и перекинувшись приветствиями с мужчинами. Внизу подле беседки стоял уважаемый Алексей Александровичем,
известный своим умом и образованием генерал-адъютант. Алексей Александрович зaговорил с ним.
Я, тот самый я, которого вы изволите видеть теперь перед собою, я у князя Витгенштейна [Витгенштейн Петр Христианович (1768–1842) — русский
генерал,
известный участник Отечественной войны 1812 года на петербургском направлении.
Нет более в живых также капитана (потом
генерала) Лосева, В. А. Римского-Корсакова, бывшего долго директором Морского корпуса, обоих медиков, Арефьева и Вейриха, лихого моряка Савича, штурманского офицера Попова. [К этому скорбному списку надо прибавить скончавшегося в последние годы И. П. Белавенеца, служившего в магнитной обсерватории в Кронштадте, и А. А. Халезова,
известного под названием «деда» в этих очерках плавания — примеч. Гончарова.]
В екатерининские времена на этом месте стоял дом, в котором помещалась типография Н. И. Новикова, где он печатал свои издания. Дом этот был сломан тогда же, а потом, в первой половине прошлого столетия, был выстроен новый, который принадлежал
генералу Шилову,
известному богачу, имевшему в столице силу, человеку, весьма оригинальному: он не брал со своих жильцов плату за квартиру, разрешал селиться по сколько угодно человек в квартире, и никакой не только прописки, но и записей жильцов не велось…
Последнее обстоятельство составляло второй источник его благополучия, — ему достаточно было одной рюмки, чтобы зарядиться на весь день. Объяснялось это огромным количеством выпитой уже Туркевичем водки, которая превратила его кровь в какое-то водочное сусло;
генералу теперь достаточно было поддерживать это сусло на
известной степени концентрации, чтоб оно играло и бурлило в нем, окрашивая для него мир в радужные краски.
Последний пример производства по этой части мы заметили в
известном по 14 декабря
генерале Ростовцеве: во все царствование Николая Павловича он был Яков, так, как Яков Долгорукий, но с воцарения Александра II он сделался Иаков, так, как брат божий!
Замечательно, что тут русские слова, как на
известном обеде
генералов, о котором говорил Ермолов, звучат иностраннее латинских.
— Ведь вот… Иван-то Петрович покойному Николаю Андреевичу Павлищеву родственник… ты ведь искал, кажется, родственников-то, — проговорил вполголоса князю Иван Федорович, вдруг очутившийся подле и заметивший чрезвычайное внимание князя к разговору. До сих пор он занимал своего генерала-начальника, но давно уже замечал исключительное уединение Льва Николаевича и стал беспокоиться; ему захотелось ввести его до
известной степени в разговор и таким образом второй раз показать и отрекомендовать «высшим лицам».
И в самом деле: посредственно выдержав экзамен и прослужив тридцать пять лет, — кто мог у нас не сделаться наконец
генералом и не скопить
известную сумму в ломбарде?
Подозрительность этого человека, казалось, все более и более увеличивалась; слишком уж князь не подходил под разряд вседневных посетителей, и хотя
генералу довольно часто, чуть не ежедневно, в
известный час приходилось принимать, особенно по делам, иногда даже очень разнообразных гостей, но, несмотря на привычку и инструкцию довольно широкую, камердинер был в большом сомнении; посредничество секретаря для доклада было необходимо.
Но другие говорили, что наследство получил какой-то
генерал, а женился на заезжей француженке и
известной канканерке русский купчик и несметный богач, и на свадьбе своей, из одной похвальбы, пьяный, сжег на свечке ровно на семьсот тысяч билетов последнего лотерейного займа.
Наконец в газетах появился
известный рескрипт генерал-губернатору Западного края. Полковник Гуслицын прислал Пустотелову номер «Московских ведомостей», в котором был напечатан рескрипт, так что, по-настоящему, не оставалось и места для каких бы то ни было сомнений.
В дворцовых залах,
известных под именем"Reduten-Sale", в фашинг давались маскарады высшего сорта. Тут эрцгерцоги, дипломаты,
генералы, министры смешивались с толпой масок. Это напоминало петербургские маскарады моей первой молодости в Большом театре и в Купеческом клубе — в том доме, где теперь Учетный банк.
Этим зашибались и наши литературные
генералы 60-х годов; но — повторяю — не в присутствии женщин, занимающих на сцене
известное положение.
В Петербурге я не оставался равнодушным ко всему тому, что там исполнялось в течение сезона. Но, повторяю, тогдашние любители не шли дальше виртуозности игры и пения арий и романсов. Число тех, кто изучал теорию музыки, должно было сводиться к ничтожной кучке. Да я и не помню имени ни одного
известного профессора"генерал-баса", как тогда называли теорию музыки.
Передо мной сдавал (на пятерку) студент-юрист Скалон, впоследствии
известный кавалерийский
генерал. Не знаю, для чего ему понадобился кандидатский диплом, так как он тогда уже говорил товарищам, что сейчас же поступит в лейб-уланский полк.
Сергей Федорович родился и воспитывался в богатой и родовитой семье, от отца —
генерала эпохи Отечественной войны, и матери — Луниной, фрейлины императрицы Елизаветы Алексеевны и родной сестры
известного декабриста Лунина.
—
Генерала Жигалова? Гм!.. Сними-ка, Елдырин, с меня пальто… Ужас как жарко! Должно полагать, перед дождем… Одного только я не понимаю: как она могла тебя укусить? — обращается Очумелов к Хрюкину. — Нешто она достанет до пальца? Она маленькая, а ты ведь вон какой здоровила! Ты, должно быть, расковырял палец гвоздиком, а потом и пришла в твою голову идея, чтоб соврать. Ты ведь…
известный народ! Знаю вас, чертей!
Стало наверно
известным, что смотр будет производить командир корпуса, взыскательный боевой
генерал,
известный в мировой военной литературе своими записками о войне карлистов и о франко-прусской кампании 1870 года, в которых он участвовал в качестве волонтера.
Известный французский
генерал Лафайэт прислал к принцу де Линю инженера Маролля, рекомендуя его за человека, способного управлять осадой крепости.
— Ну, ну, хорошо, хорошо! Я ведь так, спроста говорю.
Генерал не
генерал, а пойдемте-ка ужинать. Ах ты чувствительная! — прибавил он, потрепав свою Наташу по раскрасневшейся щечке, что любил делать при всяком удобном случае, — я, вот видишь ли, Ваня, любя говорил. Ну, хоть и не
генерал (далеко до
генерала!), а все-таки
известное лицо, сочинитель!
Наука, с которой имел дело
генерал, все явления подводит под
известные законы и не хочет знать никаких «пока».
Преследуя свою цель, Прейн забежал вперед
генерала и предупредил то, что тот хотел высказать только после
известной подготовки.
Эти живые документы разных заводских неправд, фабрикованных ловкими руками Родиона Антоныча, производили
известное впечатление на
генерала, не привыкшего обращаться с живыми людьми. «Какие разговоры с мужичьем, — думал Родион Антоныч про себя, — в шею их, подлецов.
Блинов — профессор университета, стяжал себе
известное имя, яко политико-эконом и светлая финансовая голова, затем, как я уже сказал вам, хороший человек во всех отношениях — и вдруг этот самый
генерал Блинов, со всей своей ученостью, честностью и превосходительством, сидит под башмаком какого-то урода.
— Наша задача — выбить эти фирмы из их позиции, — глубокомысленно говорил
генерал. — Мы устроим ряд специальных съездов в обеих столицах, где представители русской промышленности могут обсудить свои интересы и выработать программу совместного действия. Нужно будет произвести
известное давление на министерства и повести отчаянную борьбу за свое существование.
Хутор Починок возник потому, что протекающий здесь небольшой ручеек подал одному однодворцу мысль поставить тут утлую мельницу, из разряда
известных в серединной России «колотовок», и в таком виде, с одною мельничною избой, этот хутор-невидимка был куплен
генералом Синтяниным, жена которого свила себе здесь гнездышко.
Подозеров имел пред глазами живое доказательство, что такая ревность возможна, и ревнивая выходка Лары была для него противнее
известной ему ревности ее брата в Павловском парке и сто раз недостойнее ревности
генерала Синтянина.
— Ага-с! ага! поняли наконец-то: и
известные учреждения! Вот видите когда поняли! — воскликнул
генерал.
И вдруг, оттого что такие же, как и ты, жалкие, заблудшие люди уверили тебя, что ты солдат, император, землевладелец, богач, священник,
генерал, — ты начинаешь делать очевидно, несомненно противное твоему разуму и сердцу зло: начинаешь истязать, грабить, убивать людей, строить свою жизнь на страданиях их и, главное, — вместо того, чтобы исполнять единственное дело твоей жизни — признавать и исповедовать
известную тебе истину, — ты, старательно притворяясь, что не знаешь ее, скрываешь ее от себя и других, делая этим прямо противоположное тому единственному делу, к которому ты призван.
Он должен был бы рассказать, что он Осип Лысенко, сын
генерала Ивана Осиповича Лысенко, лично
известного императрице.
— Мой отец, — не без гордости ответила я, —
известный по всему Кавказу
генерал. Его имя князь ага Джаваха-оглы-Джамата.
— Ну да, возразил тучный
генерал и сморщил нос. — Дело
известное, ты в государственные люди метишь!
"Господину Литвинову наше почтение!" — раздался вдруг насмешливый голос с высоты быстро катившегося"дог-карта". Литвинов поднял глаза и увидал
генерала Ратмирова, сидевшего рядом с князем М.,
известным спортсменом и охотником до английских экипажей и лошадей. Князь правил, а
генерал перегнулся набок и скалил зубы, высоко приподняв шляпу над головой. Литвинов поклонился ему и в ту же минуту, как бы повинуясь тайному повелению, бегом пустился к Ирине.
–"Deux gendarmes un beau dimanche!" — раздалось опять. Раздражительный
генерал помнил только первый стих
известной песенки.
— Все еще покалывает, ваше сиятельство, — громко и на о проговорил тучный
генерал с бакенбардами, вероятно намекая на какую-нибудь забавную, всему бомонду
известную историю, и, засмеявшись коротким деревянным смехом, опять уставился в воздух. Все остальное общество также засмеялось.
Один мой знакомый, много покатавшийся на своем веку по России, сделал замечание, что если в станционной комнате на стенах висят картинки, изображающие сцены из «Кавказского пленника» или русских
генералов, то лошадей скоро достать можно; но если на картинках представлена жизнь
известного игрока Жоржа де Жермани, то путешественнику нечего надеяться на быстрый отъезд: успеет он налюбоваться на закрученный кок, белый раскидной жилет и чрезвычайно узкие и короткие панталоны игрока в молодости, на его исступленную физиономию, когда он, будучи уже старцем, убивает, высоко взмахнув стулом, в хижине с крутою крышей, своего сына.
Кроме отряда
генерала Ренненкампфа на нашем крайнем левом фланге, стоит русский отряд, и до последнего времени в этих местах находился отряд подполковника Мадритова,
известного своими разведками в Корее в тылу неприятеля, которому он испортил много крови и наделал не мало вреда.
— Ну, а кабы опросил, разве бы кто сказал?.. У нас раз было на опросе претензий. Спрашивает нас
генерал: «Всем довольны?» — Так точно, ваше превосходительство! — «Пищу хорошую получаете?» — Так точно! — «Кофей сегодня все пили?» — Так точно! —
Генерал смотрит, смеется: — «Какой же это вы сегодня кофей пили?»
Известное дело, солдат на все: «так точно!» — больше ничего.
Командир 10 армейского корпуса,
известный К. В. Церпицкий, — один из немногих
генералов, оказавшихся достойными своего поста, — был вынужден издать по своему корпусу следующий странный приказ...
— А этот господин, — продолжал Михайло Борисович, мотнув головой на дверь и явно разумея под именем господина ушедшего
генерала, — желает получить
известное место, и между ними произошло, вероятно, такого рода facio ut facias [я делаю, чтобы ты делал (лат.).]: «вы-де схлопочите мне место, а я у вас куплю за это дом в мое ведомство»… А? — заключил Михайло Борисович, устремляя на барона смеющийся взгляд, а тот при этом сейчас же потупился, как будто бы ему даже совестно было слушать подобные вещи.
— Напрасно! — воскликнула девочка, и черные глаза ее сверкнули чуть заметной усмешкой. — Только барантачи и душманы скрывают свое имя… а я… я племянница и приемная дочь знатного и
известного русского
генерала, князя Георгия Джаваха, я могу сказать мое имя — меня зовут Нина бек-Израэл.
Барские конфедераты несколько раз были разбиты русскими, и будущий
известный французский
генерал Дюмурье, присланный на помощь противникам Станислава Понятовского, пораженный Суворовым, ушел из Польши.
Один раз у нее были гости и в числе их один русский
генерал, очень
известный в то время;
генерал этот и предложил покататься в шлюпке по взморью; поехали с музыкой, с песнями; а как вышли в море — там стоял наготове русский корабль.
1763, ум. 1816 г.) была замужем за генералом-аншефом графом Павлом Сергеевичем Потемкиным (генерал-губернатор кавказский, умер внезапно 29 марта 1796 года в Москве, во время посещения его
известным дельцом тайной полиции Шешковским).], которую считает дочерью Ивана Ивановича Шувалова, рожденною в 1753 году.
Каждый год, с ранней весны на одной из дач поселялся отставной
генерал, который в
известный час в сопровождении лакея появлялся в академическом парке.
Вы имеете много ближайших тому примеров: вы знаете, кто был тот, кого называет государь своим Алексашею, дитею своего сердца, чьи заслуги вы сами признали; другой любимец государев — Шафиров [Шафиров Петр Павлович (1669–1739) —
известный дипломат петровского времени, в 1717–1722 гг. — вице-президент коллегии иностранных дел.] — сиделец, отличный офицер в вашей армии; Боур [Боур Родион Христианович (1667–1717) — сподвижник Петра, кавалерийский
генерал, служивший в молодости в шведском войске и перешедший на сторону русских в сражении под Нарвой в 1700 г.] — лифляндский крестьянин.
Сотрудник одной из нынешних петербургских газет, посетивший неурожайные местности России зимою 1892 года, имел случай беседовать о той поре с
известным старожилом Орловской губернии — помещиком и владельцем знаменитого хрустального завода
генералом С. И. Мальцевым, и «
генерал, помнящий старинные голодовки», в разговорах с упомянутым писателем «удивлялся, как мы далеко ушли вперед».
Хотя речь почтенного
генерала возбудила в
известной части собрания смех, но, в сущности, он вполне правильно охарактеризовал отношения культурного человека к сельской природе Не полеводство нужно культурному человеку, а только общий вид полей.
Зная, что архиереи русские особенно любят водить знакомство с людьми, достигшими
известных степеней, и только от таковых с удивлением, но без гнева и возражений, приемлют колкие и неприятные замечания вроде того, какое сделал Серапиону Копцевич или «Копчевич», мы, конечно, обязаны думать, что
генерал Петр Михайлович и в 1816 году имел уже немалый вес в обществе.